Владимир Терещенко

Когда что-то дает трещину, мы хватаемся за замазку. Когда все вокруг уничтожено дотла, как нам быть, на что надеяться? Рухнул Советский Союз, и жизнь десятков миллионов людей превратилась в ад, откуда многие так и не выбрались, хотя другие сварганили себе новую повседневность, где и пребывают поныне. Но и этой «как бы жизни» наступает конец.

Жизнь трагически меняется. Кончается эпоха доминирования англосаксов (асов). Будет ли финалом гибель мира или ему удастся выйти на новую траекторию? Ответ искали на «Валдае» с президентом Путиным во главе. Радовались: прежние хозяева уходят. Как дети, когда родители в отпуске. Делай, что заблагорассудится. Но не «благорассудится» – мысль не идет.

Смерть королевы Елизаветы является вселенским символом конца ас-империи, создававшейся два века и сломавшей через колено народонаселение мира. Ложь, насилие и лицемерие под маской благонамеренности и приличия, воплощением чего являлась последняя Виндзорша, заполучили все, о чем мечтали и теперь разоблачены.
- Королева-то плутовка! Король-то голый!

Первую в мире систему здравоохранения создали в СССР. Система оказалась настолько фундаментальной, что и после 30 лет ее варварского крушения российским капитализмом руины переработали затейливый ковид как обычную сезонную инфекцию. Эта система буквализировала добросердечное русское «будьте здоровы!» в повелительный императив.

Многие специалисты с цифрами в руках докажут, почему реформа «Косыгина – Либермана» погубила советскую экономику. Другие возразят, что так пыталась спасти неспасаемое. И те, и другие будут правы.

Подлинная культура должна быть такой же – чрез множество элементов, деталей передать информацию из прошлого народа, обеспечив абсолютную наглядность всех связей, тысяч нитей, соединяющих историю этноса от самых глубоких корней до настоящего времени. И ценность каждого элемента определяется тем, служит ли он связью между прошлым и будущим.

Нет сомнения, что нас ожидают трудные времена, по части обеспечения продовольствием – наверняка месяцы, а может и пару лет. Тем не менее, существуют вполне доступные рабочие меры по нормализации ситуации.

Удивительно ли когда узники тюрем и лагерей, граждане стран с тоталитарными режимами грезят о свободе? Но почему ей озабочены в так называемом «свободном мире»? Неужели есть, о чем беспокоиться?

Можно отыскать множество практических объяснений этого странного явления – использование понятия «свобода» в самых разных приложениях. Есть политические, есть социальные, есть экономические, есть даже военные. Но должны же быть какие-то глубинные причины явления, которое с полным основанием можно назвать синдромом свободы. Попробуем их отыскать.

Последние недели ушедшего года ознаменовались сразу несколькими высказываниями интеллектуальных центров России на тему идеологии. Даже президент не удержался.